среда, 26 октября 2011 г.
Первая запись.
Первым делом хочу поздороваться. В наше время не принято здороваться и спрашивать как дела. Я сейчас завожу разговор об искренности. Вы здороваетесь, но не хотите этого делать. Вы спрашиваете как дела у собеседника, но вам все равно. Абсолютно.
Усталость – результат вашего поганого настроения. Ненависть – результат финансового положения. Гнев – попытка компенсировать собственный упадок. Возьмите лучше нож. Сделайте всё как велит ваш любимый фильм, мистер или миссис Марионетка.
Вторая запись.
Я искренне вас приветствую и советую высыпаться. Я разъясню почему, а пока выпейте воды. Пить тоже нужно много.
Это мой дневник. Со мной начинает что-то происходить и объяснить это я не в состоянии. Я начинаю забывать, как мое зрение стало подкашиваться. Я начал забывать, чем занимался совсем недавно. Это моя первая запись, ведь так? Помню у меня была идея создать дневник, но не помню, писал ли я что-то и куда сохранил это на ноутбуке.
Я забыл телефоны своих друзей, а им похоже стало на меня наплевать.
Есть определенные правила жизнедеятельности, от которых никуда не деться. Жить асоциально, отстраненно от всех, означает съесть кучу говна и, не прожевав сие блюдо, утопить его, в прожженном язвами от фастфудов, желудке.
Сколько часов занимает ваш сон? Как часто вы помните то, что происходило с вами год назад, лет 10, скажем? Попытайтесь вспомнить, к примеру, лето того дня, когда вам было 8 лет. Похоже на сон, не правда ли?
Не волнуйтесь, выпейте воды или поспите.
Можете даже принять таблетку, любую, на ваш вкус и эффект.
Третья запись.
Все та же квартира. Никогда не пытайтесь изменить порядок и уклад жизни, это чревато. Всегда помните, что свет во сне не так ярок. Свет во сне – очень херовая затея. Это может означать пожар или солнце в зените. В любом случае вы всё проебали.
Что можно сказать обо мне. Начнем с того, что мое главное отличие от большинства людей, я вижу один цвет. Черный. Это даже не совсем черный, я научился различать множество оттенков черного. Этот цвет гораздо богаче, чем вы думали. Черно-зеленный (не путать с темно-зеленым), черно-красный, черно-желтый, черно-фиолетовый и так далее.
Как я стал слепым? Не помню. Поэтому и создаю свой дневник.
Я брожу среди вас, стараюсь казаться нормальным и таким же как вы, но это не так. Я бы хотел думать, что вы все слепы… Хоть о чем это я, так и есть. Имей бы глаза, я бы сворачивал горы, я бы ценил каждую секунду своей жизни, а не прожигал ее в пьяных угарах. Я не в праве вас судить, это мое мнение… Мнение слепого человека, который видит всё.
Четвертая запись.
Камера включена. Это первая запись в видеодневнике. До этого, насколько я знаю, никаких дневников я не заводил. Честно говоря, последние дни плыли в тумане и я даже забыл куда положил свой кошелек.
Дождь за окном посыпает горячий асфальт, тучи обволокли небо в густой бежевый мрак. Деревья дергается в эпилепсии порывов ветра, а одинокие чайки самовольно отшвыриваются к косым крышам домов.
Появляется мое лицо. Все-таки я включил камеру для себя, чтобы снять финальное баталию моих заплывших мозгов с безумным мирком.
Я вам расскажу, как долго нужно бороться с собой, чтобы всё-таки проиграть.
Один способов – жить по плану. Второй – играть в видеоигры.
Я нащупываю воздух рядом с собой, чтобы отыскать стакан с кофе. Похоже, он остыл, но мне придется потратить еще час, чтобы аккуратно приготовить себе вторую порцию: вслепую налить воды в турку, засыпать туда кофе, сахар и молока. Вслепую открыть газовую комфорку. Тысячу раз проклясть себя, в том что я слепой болван.
Интересно – камера видит меня, а я никогда не увижу то, что записал. Как смотрится человек, за которым наблюдают, а сам он видеть не в состоянии? Это ваша жизнь, напомню я вам.
Глазок камеры смотрит на меня, это я так думаю. Я глупо смотрюсь, наверное. Я уверен, что смотрю сейчас куда-нибудь в сторону как полный идиот и пытаюсь разговориться под журчание пленочной кассеты.
- Привет. Знаете, что ответил мне мой друг, когда я его спросил каков этот мир?
Не будем торопиться. Что бы ответили вы своему собеседнику, будь он слеп всю свою проклятую жизнь и не имея четкого понятия что такое желтый, зеленый, черный, красный цвет?
Он мне сказал: «Приятель, этот мир – захоронение».
Больше я с ним эту тему не поднимал. Просто и понятно, все так как я и предполагал. Людей ничего не волнует, кроме смерти. Далекие планеты? Наука? Музыка?
Нет. Смерть, а за смерть одних, другие получают деньги. В это сложно поверить, но легко вдуматься и понять, что вам и вашей семье тоже есть цена и она четко определена.
Ценовой гуманизм, демократичная диктатура.
И самое забавное, что как бы вы ни старались, что бы вы ни делали – в конце концов вас ждет смерть.
Вечная слепота без сердечного стука и утреннего кашля. Мрак – он и есть то, что важно. Будучи слепым можно подготовиться к смерти. Но нет, черт возьми, я не собираюсь умирать, просто нельзя не задумываться об этом, когда «это» повсюду.
Когда «это» стало культом поклонения
Когда «это» скоро поглотит вас. Бесплатно или за деньги – для вас уже нет никакой разницы. Хотя, умереть за деньги не так позорно.
Но не стоит умирать, никогда не думайте о суициде.
А знаете почему?
Никто не знает каково там, в неизвестности, из столь повседневной и привычной вещи, как жизнь, в непонятно куда.
Я выключил камеру. Мне посоветовали выкладывать свои записи в интернет. Снимать свое шоу дорого, а сделать так, чтобы меня услышали – необходимо. Благо есть друг, который сделает загрузку этого ролика (как и всех, надеюсь, последующих) менее мучительными для меня. Я очень сильно нервничаю, когда пользуюсь компъютером. Хоть там и присутствует голосовой подсказчик – он часто глючит.
Что же вам исповедать еще? Ах да, вы не знаете о моей работе. Ровно в 9 часов каждый будний день я сажусь за деревянный стол и подписываю бумаги. Просто ставлю подпись там, где мне скажут.
Я не знаю как эта работа нашла меня. Честно говоря, я уже не помню, как написал те строчки выше.
Когда мои родители умерли, ко мне в дом пришли какие-то люди, которые назвались «друзьями» и сказали, что будут мне помогать. Да, те самые друзья, что посоветовали выкладывать в интернет свои видеозаписи, те друзья, что дали работу. Забавно, ведь я не могу пользоваться интернетом как нормальные люди и должности своей до сих пор не знаю.
Они и вправду стали друзьями: отмечали со мной праздники, ухаживали, когда я заболевал, помогали там, где слепому человеку было нереально справиться.
Я ощущал свою работу: этот деревянный стол, этот мягкий кожаный стул, эти бумаги. Всё какое-то мертвое и бессмысленное.
Платили мне достаточно, насколько я мог предпологать.
Ну вот пожалуй и все, что вам нужно знать о моей жизни. Этакий краткий экскурс в то, что я посвящаю не всех. Парадокс, однако.
И вот возвращаясь неспешна домой, дорогой, которая пролегает без поворотов и занимает моим медленным шагом всего 10 минут, я вдруг понял, что сильно заплутал. Виной тому хорошая погода и желание подольше побыть на свежем воздухе. Сегодня я подписал много бумаг, и мне очень хотелось отдохнуть не в помещении, а на улице.
Вокруг не было знакомых запахов, шумов… Ровным счетом ничего, что напомнило бы мне приближение родного дома.
Я ступил в какую-то тягучую грязь и начал тыкать в нее тростью. Ею я перемешал эту жижу и поднес испачканный конец к носу. Пахло чем-то горьким и одновременно сладковатым. Как может пахнуть одновременно ужасное и обычное? Я попробовал на вкус эту субстанцию. Мне хотелось есть, и я стал макать трость туда еще и еще.
- Эй, чудак, ты зачем блевотину ешь? – послышалось где—то я в районе левого уха. По ощущениям, источник звука стоял в метре от меня.
О, блядь. Я только съел чей-то желудочный десерт? Что за глупость невероятнейшая. Почему-то я подумал, что на дворе то ли осень, то ли весна. Было немного тепла и немного холода. Погода смахивала на кружку остывшего чая.
Правда, я не знаю как сейчас пора года, если вас это удивило. Мои друзья всегда говорили мне, что лучше одевать в текущую неделю. У меня была легкая куратка, тяжелая (наверное, это была зимняя) и нечто среднее, для такой погоды как сейчас.
На мне была та самая средняя куртка.
Наконец я ответил типу, который ко мне обратился с чрезвычайно правильным вопросом чуть выше, спустя несколько секунд:
- Я слеп, простите, - отвечаю, - я потерялся и мою ситуацию вполне можно описать тростью в этой луже блевотни.
Я пытался сострить, но получилось дурно.
- Пойдем со мной, мне нужно тебе кое-что показать.
Я подумал, что именно так начинаются все плохие истории. Так начинались многие плохие ситуации в фильмах, что я слушал со своими друзьями.
Запомните всего одну вещь: если вы ковыряетесь в дерьме. и вам твердят об этом окружающие – просто прислушайтесь.
Незнакомец взял меня за руку, предположительно это был мужчина, и повел куда-то. Асфальт, гравий, сырая земля, несколько десятков ступенек и я, вроде, на месте.
- Это дом, если тебя интересует, - говорит незнакомец.
То, что он сказал, мне показалось глупостью. Дом он один и у каждого свой. Куда-то ступать без разрешения вообще нельзя, так говорили мне друзья.
Этот дом был неподалеку, потому что путь занял менее пяти минут. Здесь воняло сыростью, гарью и плавящимися микросхемами. Странное местечко, даже судя по запаху и воспроизводящимся шумам. Почему-то я почувствовал себя в безопасности и совсем не хотелось бежать. Люди содрогали воздух своими телами и речам каждые полсекунды. Здесь было много людей, однозначно.
Я слышал слова, но практически ничего не мог разобрать. Единственное, что могу отметить: всем им что-то не нравилось.
Я проскальзывал по гладкому полу вслед за моим спутником, опираясь о трость, и проверяя поверхность под ногами на выступы и спады. Хоть пока и пол был абсолютно ровный, осторожность хотя бы в том, чтобы не разбить себе нос, не помешает.
Я услышал, как проводивший меня сюда, открыл впереди дверь и легонько подпихнул в нее, сказав кому-то внутри:
- Разбирайтесь, это еще один.
Позади крепко захлопнулась дверь, с противным звуком защелкивающегося замка. Это была комната, однозначно. Стены плотные, и судя по более свежему воздуху – есть окно. Также есть чье-то прерывистое дыхание, единственный человек, который здесь восседает – астматик или заразный гриппозник. Или, он таким образом, думает о чем бы начать со мной разговор.
- Приветствую. Так как мои зрительные способности не позволяют узнать где, чёрт побери, я нахожусь… Я спрошу у вас, где, чёрт побери, я нахожусь? – начал я беседу. Может и грубовато, но просто так стоять и мямлить я не был намерен. Этому меня учили друзья – никогда не мямли.
Человек в комнате усмехнулся и, откашлявшись, поддержал беседу:
- Скажите мне, каков был первый аромат, что вы учуяли здесь?
- Сырость… Больше не помню, но определенно было что-то еще – я ответил без особого удовольствия. Запоминать что-то – было не в моем вкусе.
Человек усмехнулся еще раз и прошептал что-то себе под нос, вроде: «Они никогда ничего не помнят» и продолжил дальше:
- Мы – сопротивление, начнем пожалуй с этого. А вы, видать, один из тех «слепцов»?
- Сопротивление против кого? – я сделал вид будто не заметил его издевательского вопроса.
- А, ну вот как. За несколько лет эти мрази несомненно сделали шаг вперед. Вы ничего не помните? Ну… Скажем, что было лет пять-десять назад? Кто вы были такой? Кого любили, чем занимались?
- Любовь, занятие? Пять лет назад – я работал и жил дома. Десять лет назад занимался тем же. К чему эти странные вопросы? У вас разве другая жизнь? – я произнес это сквозь смех и уже был готов после очередной глупости отлучиться отсюда.
- Человек должен делать то, что делает его человеком. Вы человек?
Я уже пожалел, что попал сюда. Но путь к отступлению преградила моя память: я уже не помню, когда вошел в эту комнату и где именно находится дверь. Я решил продолжить беседу:
- Человек?
- Ну да, существо такое. Говорят оно похоже на вас, только у вас душа сгнившая, и непригодная для дальнейшего развития.
Я засмеялся. Я заржал во весь голос и повалился на пол. Продолжалось это минуту, у меня была истерика. Какой человек? Какая душа? Нет, тут определенно сумасшедший дом. Черт, я теперь на сто процентов уверен, что случайно забрел на территорию какой-то психбольницы. Мне рассказывали об этом друзья. Таких домов для умалишенных по государству целая куча, поговаривают даже, что люди там вылечиваются и только потом могут приносить пользу обществу.
Человек продолжил кричать мне что-то, пока я корчился от смеха на полу:
- Да, да! И вы слепой, потому что людям, которые вас используют, так нужно! Вас накачали наркотиками и теперь вы думаете, что слепой, беспомощный и жить будете вечно. Но это не так – вы умрете, а на ваше место придут другие. На самом деле вы не слепой, у вас было прошлое…
Его слова вдруг оборвались. Яркая вспышка. Оттенок черного: черно-белый цвет. Обычно я вижу нечто подобное, когда солнце палит на полную мощность.
Я очутился в своей квартире. Я уже не валялся на полу, а сидел на мягком диване, рядом я чувствовал присутствие друзей.
- Ну как ты, друг? – спросил меня кто-то с боку. Я не помнил имена своих друзей, да это и не нужно было.
- Я? – я ощущал свой испуганный и пронзенный страхом голос, - со мной все хорошо, спасибо. Какая-то пустота внутри и снаружи. Ощущение, что я чего-то боялся, но только забыл чего именно.
Друзья дали мне жидкости в хрустящем пластмассовом стаканчике.
Подписаться на:
Комментарии к сообщению (Atom)
Сообщения
0 коммент.: