вторник, 21 июня 2011 г.
Страну распродали. Теперь начали продавать людей.
Вышел закон, который заставлял людей отрабатывать 10 лет на государство в специальных трудовых лагерях. Несогласные исчезали.
Я сжимаю первый палец:
Свобода.
Волшебство: если ты не подчиняешься, тебя больше не было. Ты стирался из этой Вселенной. То же случалось и с теми, кто хоть намеком вспоминал имена несогласных, и как следствие, пропавших.
Люди не смогли больше себе позволить жить в квартирах, они перебирались на улицу в ржавые фургоны либо прожигали жизнь до гроба в трудовых лагерях, чтобы прокормить себя. Сейчас каждый сам за себя, так считали власти. Каждый родится и умрет рабом – вот каков был идеал власти, ванильный сон прогнивших верхов.
Есть голубей, газонную траву, откапывать на ужин кости домашних животных – истинное счастье. Народ скатывался в нищету. Правда, постепенно, но довольно быстро. Пара месяцев, и уже четверть населения страны продавала свои квартиры и дачи за бесценок государству. Там селились иностранцы. Желтые, черные, красные, коричневые: все гамм, но только не цвет нации.
Я сжимаю второй палец:
Терпимость.
К черту расизм, «спокойной ночи белая гордость», и тут дело в том, что люди одномоментно оказались в жопе. Жопа – разрез двух, наиболее выпуклых участков наших красивых тел, с дырочкой для выхода переработанной пищи. Мы в дырочке, дыре, дырище, огромной чернушнной пропасти без дна.
Поверите или нет, но даже срать было нечем. Чаще приходилось блевать. Организм все еще не мог вразумить, что рацион из подножного корма – это вынужденная необходимость. Я пробывал есть собственную блевотню: на первый раз сойдет, вкусно, если добавить лист подорожника и подогретый каштан. До следующего сезона «голубей под желудочным соком» можно дотерпеть.
Доверьтесь мне, я знаю, что говорю. Жизнь поступает именно так с теми, кто соглашается с изнасилованием. Но я уже давно устал создавать иллюзию удовольствия.
Мы плывем в лодке с расширяющейся пробоиной. Мы считаем, наверное, что пробоина имеет свойство самоустраняться. Вероятно, так и есть, если ты ебанутый.
Я сжимаю третий палец:
Равенство.
Когда ты ебанутый – всё возможно. Невозможное возможным станет только в том случае, если ты сейчас же отклеишься от стула и прильнешь к окну. Взгляни, перед тобой край невыполненных работ: мечты, желаний, открытий, сражений и возможностей. Ты можешь стать героем, спасти людей, если заимеешь стальные яйца.
Интернет создали те, кто сейчас управляет этим миром, я уверен. Этакое хранилище символов неудавшихся борцов с системой. Трусов, извращенцев, террористов, убийц. Самое первое – страшнее всего. Трусость подкреплена только трусостью. Здравый смысл подкреплен здравым смыслом, помни. Все остальное – ничтожные оправдания, неактуальные идеи, мерзкие заметки.
Вот он я. Я готов идти и сражаться, если ты пойдешь со мной. Один, два человека. Через день еще больше, потом еще… Скоро нас будут миллионы, брат. Вперед.
Тогда я поверю, что интернет – последний оплот свободного мнения и решений современного человека.
Я сжимаю четвертый палец:
Любовь.
Я сжимаю пятый палец:
Уважение.
Это только начало. Я выпил кофе, почистил зубы, помыл голову. Я один из тех, кто еще имеет роскошь – жить в собственном доме с водой, пускай только холодной, с интернетом и самой скромной едой.
Это революция стилусов с сенсорными телефонами. Это революция нетбуков, планшетов и вспышек фотокамер. Это революция бедных людей с некогда дорогой техникой. Ванильные шмотки, легкие кеды, идеальные фигуры.
Че Гевара был бы счастлив только от мысли, что одну единственную фразу могут прочитать сразу несколько десятков миллионов людей.
Пара секунд: «Выдвигаемся на революцию! Сбор в центре, вечер!»
И все.
Запущен маховик, который не остановить. Информация распространяется порывом ветра, градом, молнией, землетрясением, неизбежным падением километрового астероида. Интернет подарил свободу.
Главная ошибка современных узурпаторов, диктаторов, тиранов – их консервативность. Они считают, что телевидение и радио – вечны. Они считают, что обманывать свой народ – в порядке вещей. Они считают, что интернет не сможет оказывать влияния достаточного, чтобы нация усомнилась в высшем чине окончательно через компромат всемирной сети.
Этого не то, что достаточно – это гроздья гвоздей в титановые гроба этих уродов. Смертельная инъекция с привкусом народного восстания.
Даю слово, в такие моменты они представляют себя висящими на морском тросе в центре главной площади. Они там и будут висеть, если вовремя не построили бункер на Кубе или Нигерии.
Хозяин заводит цепных псов, если ему нужна защита.
Я сжимаю шестой палец:
Братство.
Диктатор заводит на каждого человека отдельного агента спецслужб, отдельного милиционера, отдельного пропагандиста. Зомби, в простонароде: человек живущий в тоталитарном режиме. Несвободный, без прав, без будущего, без права выезда заграницу.
Сегодня именно тот день. Мы будем бороться. Не получиться сегодня, мы будем бороться завтра. Главное – не подчиняться. Главное перестать бояться, выебать в жопу в свой страх и пожать руку смелости. Я так всегда делаю.
Я сжимаю седьмой палец, я сжимаю, восьмой палец, я сжимаю девятый палец, я сжимаю десятый палец:
Быть свободным – значит протестовать* (цитата из песни What We Feel – Freedom)
Новости:
Задержаны активисты готовящейся акции протеста.
Вспышки на Солнце. Это самые сильные волнения небесного светила со времен первых наблюдений.
Убит журналист независимой газеты.
Страна увеличила производство гробов, автомобилей для заключенных, железных прутьев и резиновых дубинок.
Думаю: пизда.
Думаю: если не сегодня, значит никогда.
Новости:
Президент закрывает границу со всеми странами. Запрещено перемещение граждан вне пределов своего населенного пункта.
Ольга Гламурная родила тройню.
Увеличено количество милиционеров до 2 человек на каждого гражданина. Все делается для вашей же безопасности.
Пьяный милиционер убил 20 человек в торговом центре. Жертвы поддерживали идею революцию в стране.
Я читаю вперемешку официальные СМИ и неофициальные. С первых охуеваю. Со вторых охуеваю Х2.
Теракт в метро. Жертвами стали 152 человека.
Взрыв дома в пригороде. 6 утра. 367 жертв. (обновляется)
Я знаю чем это закончится. Если у меня найдут текстовый файл на винчестере со словом «Свобода!», то бесспорно окрестят террористом. На меня повесят все теракты. 519 человек.
Думаю: пизда.
***
Не бойся, держи мою руку, это всего лишь бунт, говорю подруге.
Если меня убьют, скажи матери: у нее никогда не было сына, говорю другу.
Миллионы людей связаны по рукам, связаны по идее, связаны… Впереды, сзади – удары дубинок о мягкие тела. Бдыщ, бдыщ, хрясь. Пиф-паф. Пиф-паф. Пиф-пиф-пиф. Нас пустят на корм земляным червякам, я уже чувствую как эти скользкие твари ждут моей теплой плоти в своих подземных ходах.
- Акция несанкционированна! Расходитесь или мы примем… Уже применили силу.
Говорит в громкоговоритель толстопузый урод в синей рубашке, брюках и фуражке.
- Давайте обойдемся одной тысячью жертв, - говорит, - Давайте закончим акцию мирно.
Мы зашли слишком далеко, чтобы отступить. Наши ряды заметно рядели, но мы шли вперед.
Модно то, что не до конца популярно. Это я вам говорю, я знаю, что говорю: потому что говорить нужно уметь всегда. С дробовиком изъясняться легче, имея миллионную армию еще проще, а захватив весь мир можно вообще нести ерунду на каждом углу. Бесспорно. Но так может поступить каждый.
Поэтому сильные слова важнее, они честные, чистые, по-своему прекрасны и обдуманы. Если ты заикнешься на любом слове, выступая перед публикой, тем более будучи человеком простым, малоуважаемым приготовься к вливанию поносных извержений в свои уши.
Имея же за спиной власть и деньги, можно выйти и сказать:
- Хуй, мандраж, шлюха, поебень. Проснитесь и постарайтесь кончить сами на себя!
Не поведя бровью. Можно сказать:
- Отведайте моего свежевысранного дерьма, срочно. И делайте это каждый четверг!
Можно сказать (желательно это делать в прямом эфире, имитируя удары шилом в глаз):
- Я вас всех ебал, как минимум раз десять. Девственницы идут в расход, как вёдра!
Если хочешь сохранить власть – будь грубым, жестоким, бескомпромиссным. Отрывай яйца конкурентов под корень. Ну ты понимаешь, о чем я.
Я шел без страха, держась за руки с людьми одной идеи. Лучший друг слева: его ладонь была влажная, она бешено пульсировала, лицо казалось вот-вот разлетится на миллионы маленьких сосудов, кусочков кожи и мозгового вещества.Справа: лучшая подруга. Если эпинефрин имеет некоторый предел концентрации в мозгом веществе надпочечников, то у Нее данный показатель зашкаливал. Андреналин (тоже самое, что и эпинифрин) тормозит синтез жиров.
У Нее он переходит в кульминационную, сосудистую фазу. Тревога, возбуждение, ярость. Эти природные гормоны поистине уникальны.
«Адреналиновые гладиаторы». Те, кто боятся, но идут в бой.
***
Я загибаю все пальцы на ногах:
Страх.
Понятия не имею как, но один из моих друзей исчез. Потом его разорванное тело нашли за городом в устье реки. Последний статус на фейсбуке: «Перемены – еще один способ доказать, что мы люди».
Предпоследняя запись в твиттере: «Терпеть значит соглашаться. Быть аполитичным значит не иметь мозгов и собственных целей».
Я знал, что рано или поздно нас всех убьют. Слишком активно мы вели бой в интернете. «Чего вы добьетесь, отращивая задницы и добавляя очередную новость о беспределе «верхов?» - спрашивали нейтральные люди. Мы тоже считали, что нужно переходить к активным действиям, но мы боялись. Но страх это не главное, его еще можно было побороть. Большая часть населения считала себя дерьмом и достойными нищенский зарплаты.
Я плохо работаю, если столько получаю – думали они.
Я был бы ничто, если бы не наш президент – думали они.
Уничтожение личности – главная цель правящего режима. Создание бесчувственных роботов, готовых размножаться и работать, работать, работать. Отдых за границей? Хуй тебе. Получай дешевое вино и сиди у телевизора, быдло. Твоя цель – отсутствие цели. Ты дерьмо и точка.
Кино всегда заканчивается плохо, как и попытка ввязаться в неравный бой. Здесь тоже все грустно.
Моя персональная утопия, где умерли все. Я этого не хотел, я добивался совершенно других целей. Я считал, будучи наивным, что народ сможет править на своей земле, вырывая раковые опухоли в виде охуевших чинов. Я допустил ошибку: непростительную, грубую, убийственную.
Точно так же как и все.
Гильотина для людей – узнать изнутри, то место, где они живут. Это не то чем кажется. Это не сказка, в которой вы учитесь, работаете, выходите замуж и умираете со спокойной душой. Это адский котел, что старается прикрыться салютами, фестивалями и зомбирующими речами президента. Расклад печальный, но он таков.
Делай шум, если тебе затыкают рот. Хлопай ногами и руками, если отобрали флаги и знаменны.
Молодые сердца вырываются из клеток. Злые охранники зоопарка стреляют по ним с особым удовольствием.
Силовой план, это последнее что остается. Они проиграли в любом случае. Мой друг подкашивается, подтягивая свои 75 килограмм всего на одной ноге к пункту назначения «В никуда». Подруга зажимает свободной рукой живот, а сквозь тоненькие пальчики быстро сочится темно-красная кровь.
Глаза встревожены, количество слез прямо пропорционально морганию ее чудесных век. Она красивая и ей так не идет смерть. Смерть, что дышит в лицо сейчас каждому из нас.
Прости, что не скрыл от тебя правду. Прости, что тебе пришлось идти на смерть ради своей же совести.
Миллионы людей на улице. Я оглядываюсь по сторонам: тысячи трупов на горячем асфальте нашли здесь свой покой. Шествие мирных и смелых граждан превратилось в кровавое месиво.
Раз.
Секунда. На плечо приземлилась кусочек чей-то окровавленной байки.
Секунда – 2. В 10 метрах от нас взрывается пороховая бомба, мы ровно наполовину того расстояния.
Секунда – 3. Мы облокотились о землю, лежа рядом с трупами. Моего друга нет. В смысле он лежит здесь, но уже не дышит, не слышит, не видит. Умер.
А потом вечность. Не было четвертой секунды, минуты, часа и даже века.
Словно зверье, приговоренное к уничтожению, нас окружили военные с крупнокалиберными пулеметами, огнеметами и гранатометами. И мы мирометы, имеющие ничего, кроме протеста и чистой души, совести.
Я закрываю глаза:
Всё.
Я не могу описывать убийство людей. Поэтому здесь все скомкано и кратко.
Я крепко сжал подругу. Она глотала последние крошки воздуха, чтобы продержаться вместе со всеми и умереть. Она пыталась сдержать слезы, глубоко зарывшись в мою клетчатую рубашку, но так и не смогла побороть себя.
Казалось, что раньше сможешь ради нее свернуть горы, а теперь ты ощущаешь себя человеком. Таким же как все, бессильным против системы.
Она, пуская чистые как кристалл, сопли и отливая на солнце серебристыми слезами, сказала:
- Я люблю тебя. Прости, что не сказала раньше.
- Я тоже. Прости меня за это, и не только.
Я огляделся вокруг. Люди не боялись, они смирились и смело всматривались в военных, что, по команде, готовы были хладнокровно лишить их жизни.
Мне похуй, что я пустил сопли. Я вот такой, настоящий. В моем сердце любовь и желание освободиться из оков диктатуры.
- Позор! – это последнее, что они кричали.
Любовь.
Расстрел.
За нас отомстят. Потому что легко убить человека, и куда тяжелее уничтожить идею.
*Послесловие от автора
Борьба - не значит хаос и разрушения. Борьба начинается внутри нас.
Терпи, если позволяет совесть, а потом борись.
Задумайтесь.
Спасибо.
Подписаться на:
Комментарии к сообщению (Atom)
Сообщения
0 коммент.: